Неточные совпадения
Он знак подаст — и все хлопочут;
Он пьет — все пьют и все кричат;
Он засмеется — все хохочут;
Нахмурит брови — все молчат;
Так, он хозяин, это ясно:
И Тане уж не так ужасно,
И любопытная теперь
Немного растворила дверь…
Вдруг ветер
дунул, загашая
Огонь светильников ночных;
Смутилась шайка домовых;
Онегин, взорами сверкая,
Из-за стола гремя встает;
Все встали: он к дверям идет.
«Ребята, вперед!» — кричит он, порываясь, не помышляя, что вредит уже обдуманному плану общего приступа, что миллионы ружейных
дул выставились в амбразуры неприступных, уходящих за облака крепостных стен, что взлетит, как пух, на воздух его бессильный взвод и что уже свищет роковая пуля, готовясь захлопнуть его крикливую глотку.
И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат
дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой.
«Скажи-ка мне, красавица, — спросил я, — что ты делала сегодня на кровле?» — «А смотрела, откуда ветер
дует».
Вдруг он опустил
дуло пистолета и, побледнев как полотно, повернулся к своему секунданту.
— Господа, я вас прошу не трогаться с места! — сказал Вулич, приставив
дуло пистолета ко лбу. Все будто окаменели.
Янко сел в лодку, ветер
дул от берега, они подняли маленький парус и быстро понеслись.
Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без сна, две минуты против
дула пистолета и пустой желудок.
Да скажи, кабы он получше платил за труды, так и Янко бы его не покинул; а мне везде дорога, где только ветер
дует и море шумит!
Прав, прав «пророк», когда ставит где-нибудь поперек улицы хор-р-рошую батарею и
дует в правого и виноватого, не удостоивая даже и объясниться!
Да отойди подальше от дверей,
Сквозной там ветер
дует сзади!
Ну, бог тебя суди;
Уж, точно, стал не тот в короткое ты время;
Не в прошлом ли году, в конце,
В полку тебя я знал? лишь утро: ногу в стремя
И носишься на борзом жеребце;
Осенний ветер
дуй, хоть спереди, хоть с тыла.
— Как их возьмет задор,
Засудят об делах, что слово — приговор, —
Ведь столбовые всё, в ус никого не
дуют...
На этот раз ветер
дунул с другой стороны, и все слова были услышаны козаками. Но за такой совет достался ему тут же удар обухом по голове, который переворотил все в глазах его.
Не погибнет ни одно великодушное дело, и не пропадет, как малая порошинка с ружейного
дула, козацкая слава.
Есть такие молодцы, что весь век живут на чужой счет, наберут, нахватают справа, слева, да и в ус не
дуют! Как они могут покойно уснуть, как обедают — непонятно! Долг! последствия его — или неисходный труд, как каторжного, или бесчестие.
— Вы ничего не говорите, так что ж тут стоять-то даром? — захрипел Захар, за неимением другого голоса, который, по словам его, он потерял на охоте с собаками, когда ездил с старым барином и когда ему
дунуло будто сильным ветром в горло.
И, поставив поднос, он поднял с пола, что уронил: взяв булку, он
дунул на нее и положил на стол.
Кажется ему, то же облачко плывет в синем небе, как тогда, тот же ветерок
дует в окно и играет его волосами; обломовский индейский петух ходит и горланит под окном.
Был господин Поливанов жесток;
Дочь повенчав, муженька благоверного
Высек — обоих прогнал нагишом,
В зубы холопа примерного,
Якова верного,
Походя
дул каблуком.
«Точеные-то столбики
С балкону, что ли, умница?» —
Спросили мужики.
— С балкону!
«То-то высохли!
А ты не
дуй! Сгорят они
Скорее, чем карасиков
Изловят на уху...
И силы словно прибыло,
Опять: охота, музыка,
Дворовых
дует палкою,
Велит созвать крестьян.
Он пистолетик выхватил,
Как сам, такой же толстенький,
И
дуло шестиствольное
На странников навел:
«Ни с места!
— потому что, случится, поедешь куда-нибудь — фельдъегеря и адъютанты поскачут везде вперед: «Лошадей!» И там на станциях никому не дадут, все дожидаются: все эти титулярные, капитаны, городничие, а ты себе и в ус не
дуешь. Обедаешь где-нибудь у губернатора, а там — стой, городничий! Хе, хе, хе! (Заливается и помирает со смеху.)Вот что, канальство, заманчиво!
— Ага! попались! — закричал он, маленькими шажками подбегая к Володе, схватил его за голову и начал тщательно рассматривать его макушку, — потом с совершенно серьезным выражением отошел от него, подошел к столу и начал
дуть под клеенку и крестить ее. — О-ох жалко! О-ох больно!.. сердечные… улетят, — заговорил он потом дрожащим от слез голосом, с чувством всматриваясь в Володю, и стал утирать рукавом действительно падавшие слезы.
— Ага! На своем молоке обжегся, на чужую воду
дует. Знаем мы это!
Базаров тихонько двинулся вперед, и Павел Петрович пошел на него, заложив левую руку в карман и постепенно поднимая
дуло пистолета… «Он мне прямо в нос целит, — подумал Базаров, — и как щурится старательно, разбойник! Однако это неприятное ощущение. Стану смотреть на цепочку его часов…» Что-то резко зыкнуло около самого уха Базарова, и в то же мгновенье раздался выстрел. «Слышал, стало быть ничего», — успело мелькнуть в его голове. Он ступил еще раз и, не целясь, подавил пружинку.
Душа ее наполнится внезапною смелостию, закипит благородным стремлением; но сквозной ветер подует из полузакрытого окна, и Анна Сергеевна вся сожмется, и жалуется, и почти сердится, и только одно ей и нужно в это мгновение: чтобы не
дул на нее этот гадкий ветер.
— Прощайте, — проговорил он с внезапной силой, и глаза его блеснули последним блеском. — Прощайте… Послушайте… ведь я вас не поцеловал тогда…
Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет…
В мгновенье ока он выхватил пистолет, взвел курок, приставил
дуло ко лбу Малек-Аделя, выстрелил…
Маша нагнулась, подняла свой узелок, положила пистолет на траву,
дулом прочь от Чертопханова, и пододвинулась к нему.
Нам принесли туда соломы, сена; работник на траве подле реки наставил самовар и, присев на корточки, начал усердно
дуть в трубу…
Серенькие тучи покрывали небо; холодный ветер
дул с пожатых полей, унося красные и желтые листья со встречных деревьев.
Метель не утихала; ветер
дул навстречу, как будто силясь остановить молодую преступницу.
Маша принесла уголья, положила под снопы и стала
дуть.
— Я хотел назвать его Нестор или Антипа, но, знаете, эта глупейшая церемония, попы, «отрицаешься ли сатаны», «
дунь», «плюнь»…
Вывернув брюки наизнанку, Стратонов тщательно сложил их, снял с полки тяжелый чемодан, затем, надув щеки, сердито глядя на Самгина, вытянул руку ладонью вверх и сильно
дунул на ладонь...
Макаров
дунул на папиросу так, что от огня ее полетели искры.
Можно думать, что красивенькие здания намеренно построены на унылом поле, о́бок с бедной и грязной слободой, уродливо безличные жилища которой скучно рассеяны по песку, намытому Волгой и Окой, и откуда в хмурые дни, когда с Волги
дул горячий «низовой» ветер, летела серая, колючая пыль.
Самгин движением плеча оттолкнулся от стены и пошел на Арбат, сжав зубы, дыша через нос, — шел и слышал, что отяжелевшие ноги его топают излишне гулко. Спина и грудь обильно вспотели; чувствовал он себя пустой бутылкой, — в горлышко ее
дует ветер, и она гудит...
Веселая горничная подала кофе. Лидия, взяв кофейник, тотчас шумно поставила его и начала
дуть на пальцы. Не пожалев ее, Самгин молчал, ожидая, что она скажет. Она спросила: давно ли он видел отца, здоров ли он? Клим сказал, что видит Варавку часто и что он летом будет жить в Старой Руссе, лечиться от ожирения.
Дул ветер, окутывая вокзал холодным дымом, трепал афиши на стене, раскачивал опаловые, жужжащие пузыри электрических фонарей на путях. Над нелюбимым городом колебалось мутно-желтое зарево, в сыром воздухе плавал угрюмый шум, его разрывали тревожные свистки маневрирующих паровозов. Спускаясь по скользким ступеням, Самгин поскользнулся, схватил чье-то плечо; резким движением стряхнув его руку, человек круто обернулся и вполголоса, с удивлением сказал...
Встать он не мог, на нем какое-то широкое, тяжелое одеяние; тогда голос налетел на него, как ветер, встряхнул и
дунул прямо в ухо...
Знакомый, уютный кабинет Попова был неузнаваем; исчезли цветы с подоконников, на месте их стояли аптечные склянки с хвостами рецептов, сияла насквозь пронзенная лучом солнца бутылочка красных чернил, лежали пухлые, как подушки, «дела» в синих обложках; торчал вверх
дулом старинный пистолет, перевязанный у курка галстуком белой бумажки.
Петербург встретил его не очень ласково, в мутноватом небе нерешительно сияло белесое солнце, капризно и сердито порывами
дул свежий ветер с моря, накануне или ночью выпал обильный дождь, по сырым улицам спешно шагали жители, одетые тепло, как осенью, от мостовой исходил запах гниющего дерева, дома были величественно скучны.
Сереньким днем он шел из окружного суда; ветер бестолково и сердито кружил по улице, точно он искал места — где спрятаться,
дул в лицо, в ухо, в затылок, обрывал последние листья с деревьев, гонял их по улице вместе с холодной пылью, прятал под ворота. Эта бессмысленная игра вызывала неприятные сравнения, и Самгин, наклонив голову, шел быстро.
С моря
дул холодный ветер, река синевато вспухла, тяжелые волны голодно лижут гранит берегов.
—
Дуй, бей, давай углей, — сипло кричал он, повертываясь в углах. У мехов раскачивалась, точно богу молясь, растрепанная баба неопределенного возраста, с неясным, под копотью, лицом.
В кошомной юрте сидели на корточках девять человек киргиз чугунного цвета; семеро из них с великой силой
дули в длинные трубы из какого-то глухого к музыке дерева; юноша, с невероятно широким переносьем и черными глазами где-то около ушей, дремотно бил в бубен, а игрушечно маленький старичок с лицом, обросшим зеленоватым мохом, ребячливо колотил руками по котлу, обтянутому кожей осла.